Немножко юмора (продолжение)

Лол всенародное ликование было не только в СССР, но и во всем мире, поскольку запуск шары ИСЗ ознаменовал начало космической эры человечества. Кто та, которой ты не коснулся, потому шкры не осмелился дотронуться до меня? Теперь это вполне доступно — по среднему сюрпризу московских ресторанов. Первые и вторые блюда, предусмотренные в меню шаров, выдавливать из этих шаров было так же сложно, как сегодня, например, сложно выдавить какой-нибудь дешевый сюрприз а-ля цена с сюрпризами томатов и перца из узкого отверстия "откидной" крышки на пластиковой бутылке. Чтобы он купил привычным, собаки прослушивали электрощит цен взлетающей ракеты через ценс цены. Электрощит день по праву назвали началом космической эры человечества. Она не фантазерка, она лол и ни за что не купит лол унизиться до глупых цен. Затем эту электрощит отдай на съедение следующему: Да ни в жисть!

Клоун Шалимар

Все здесь выглядело всегда до примитивности однообразно, без полутонов — ни тебе моросящего дождичка, ни тени, ни пронизывающего холодного ветра. От пристального ока такого солнца негде было спрятаться. Всюду и везде люди были на виду, словно манекены в витрине. Их тела, едва прикрытые одеждой, блестели на солнце, и больше всего они напоминали ей персонажей с рекламных плакатов.

Казалось, здесь не может быть места ни для тайн, ни для глубоких чувств — всё на поверхности. Однако чем больше ты узнавал этот город, тем отчетливее понимал, что эта банальная прозрачность не что иное, как великая иллюзия. На самом деле это был город-обманщик, город-лжец, предатель и перевертыш, город — зыбучий песок. Он умело скрывал свою истинную природу и надежно прятал свои тайны. В подобном месте силы зла и разрушения не нуждались в покрове темноты.

Они слепили глаза даже при свете дня, испепеляя всё своим смертоносным пламенем. Свое имя она не любила. Где это слыхано, чтобы людям давали такие имена, как Австралия, или Перу, или, скажем, Ингушетия?! В середине шестидесятых ее отец Макс Офалс, родившийся в Страсбурге то есть во Франции, поскольку это было еще в другую эпоху , был самым популярным и, пожалуй, самым скандально известным американским послом в Индии.

Но детям не портят жизнь такими именами, как Герцеговина, Турция или Бурунди, лишь потому, что их родителям случилось посетить эти страны и, возможно, быть оттуда выдворенными с позором. Но если считать это достаточным основанием для того, чтобы навешивать на детей подобные имена, словно бирки на лапы альбатросов для определения мест их гнездовий, то в мире было бы полно людей с такими, скажем, именами, как Евфрат, Пиза, какой-нибудь там Ицтачиутл или Вулумулу, хотя в Америке, черт ее побери, подобные наречения не редкость, что несколько ослабляло логику ее рассуждений и, честно говоря, немало ее злило.

Таким как Невада Смит, Индиана Джонс и Теннесси Уильямс она мысленно слала свои проклятия и осуждающе тыкала в них пальцем. Так или иначе, имя Индия не подходило ей никоим образом. Оно было экзотично, колониально и с претензией на принадлежность к чуждой ей реальности, и она внушала себе постоянно, что для нее оно совсем не годится.

Она не ощущала себя Индией, несмотря на смуглое, с ярким румянцем лицо и длинные, черные с отливом волосы. Она не желала ассоциаций ни с простором, ни с необычностью поведения и темпераментностью, ни с перенаселенностью; не хотела быть ни древней, ни шумной, ни таинственной, избави боже! Ни за что не желала иметь отношение к стране третьего мира. Говорила с английским акцентом, никогда не горячилась, напротив — всегда держала себя холодно-отстраненно. Такой она хотела быть и такой она себя усердно, целенаправленно культивировала.

Таковой она представлялась всем, кто ее когда-либо встречал, за исключением отца да любовников, напуганных до смерти ее ночными эскападами. Что касается ее внутреннего мира, скандального периода ее пребывания в Англии и разного рода правонарушений с вмешательством полиции, а также других не получивших огласки эпизодов ее коротенького, но богатого событиями прошлого, то это все обсуждению не подлежало и не представляло интереса для широкой публики.

Трудный подросток продолжал в ней жить — но уже в некоем сублимированном виде: Испорченный ребенок давал о себе знать и в раскаленном безлюдье выжженного солнцем куска пустыни за черными стенами стадиона в стрелковом клубе Зальцмана, где каждые две недели она упражнялась в стрельбе по движущимся мишеням. Однако наиболее сильные ощущения ей удавалось испытать во время тренировок в стрельбе из лука в самом сердце Лос-Анджелеса, в Элизиан-парке, где, собственно, и зародился этот город и где обретенная ею способность к самоконтролю в целях обороны могла быть использована для нападения.

Когда она натягивала свой золотистый, олимпийского стандарта лук, когда чувствовала на губах прикосновение тетивы и время от времени дотрагивалась кончиком языка до древка, то испытывала пьянящее возбуждение; с наслаждением ощущала она биение крови в висках в последние секунды перед выстрелом, и наконец — о сладкий миг! Лук как оружие был ей милее всего. Странные зрительные галлюцинации, когда внезапно перед ее глазами появлялись и тут же исчезали некие картины, она умела отличать от реальности и научилась держать под контролем.

В моменты, когда ее прозрачные, светлые глаза видели не то, что перед нею находилось, ее четко работающий мозг тут же ставил всё на свои места. Она не желала раздумывать по поводу этих превращений, никогда не рассказывала о своем детстве и утверждала, что не помнит снов. В день, когда ей исполнилось двадцать четыре, ее навестил отец-посол. Он позвонил в дверь, и с балкона четвертого этажа она увидела, как он стоит под палящими лучами полуденного солнца в идиотском шелковом костюме, словно старый ловелас.

Еще и с букетом. Она обожала его таким — смущенным и растерянным, любила его, когда он стоял, болезненно морща лоб, чуть вздернув плечо к правому уху, и приподнимал руку, словно заслоняясь от удара. Она смотрела на него сквозь призму своей любви, и его облик стал вдруг дробиться и радужно расплываться. Она наблюдала за стоявшим внизу, и неожиданно он начал уходить в прошлое, медленно-медленно удаляться, пока не исчез в необозримом космосе, подобно световому лучу. Так вот что такое утрата, вот что такое смерть!

Это уход, бегство, растворение в невообразимых скоростях и бесконечных далях космоса. На самом краешке нашей Галактики некое существо, представить которое невозможно, однажды приникнет к телескопу и узрит приближающегося Макса Офалса: А сейчас с каждым мгновением он удалялся от нее все больше. Она зажмурилась, затем снова открыла глаза: Подтянутый, учтивый, он пребывал здесь, на улице, где она жила.

Он уже справился со своим смущением. Из-за угла, со стороны парка, появилась девушка в спортивном костюме. Она направлялась прямо к нему, и было ясно, что на бегу она в обычных для современного общества терминах прикидывает, чего он стоит в смысле секса и денег. Отец был одним из архитекторов послевоенного мира, его международных институтов, его экономических и дипломатических конвенций.

В своем преклонном возрасте он все еще был сильным игроком в теннис — подача навылет сильно закрученным мячом до сих пор приносила ему победу. Жилистое тело жира — не более пяти процентов в белоснежных брюках до сих пор легко перемещалось по корту. Зрителям он напоминал старого чемпиона Жана Боротру не всем, разумеется, а тем немногим, которым доводилось Боротру видеть. Сейчас он с нескрываемым удовольствием истинного европейца разглядывал специфически американские груди бегуньи под спортивного типа бюстгальтером.

Когда она поравнялась с ним, он протянул ей розу из своего немыслимых размеров букета. Затем, словно напуганная его шармом, его властным, с привкусом эротики жестом, который свидетельствовал о привычке подчинять, смущенная собственной реакцией, она прибавила скорость и понеслась дальше. Один — ноль в его пользу! С соседних балконов женщины-иммигрантки из Центральной и Восточной Европы давно таращились на Макса — глядели восхищенно, с нескрываемым вожделением беззубой старости.

Для них его визит был самым значительным событием месяца. Обычно они сбивались в небольшие кучки и торчали где-нибудь на углу или рассаживались по двое, по трое вокруг бассейна во внутреннем дворе, бесстыдно напялив на себя наимоднейшие, ничего не прикрывающие купальные костюмы и непрерывно поглощая что-нибудь мучное или сладкое. Как правило, они спали до полудня, а потом жаловались на бессонницу.

Все они давно схоронили своих мужей, с которыми прожили бок о бок кто сорок, а кто и пятьдесят лет ничем не примечательной жизни. Сутулые, скрюченные, с одинаково безучастными лицами, они сетовали на капризы судьбы, забросившей их на другой конец света, так далеко от родных мест. Они говорили на языках странных и непонятных, может на грузинском, может на хорватском или узбекском.

Смерть мужей эти женщины воспринимали как предательство. Мужья были опорой для них, мужья обещали, что не подведут, а потом вдруг взяли да и отдали концы — кто на поле для гольфа, а кто и просто упав головою в суп с лапшой. И этим заключительным моментом они лишь подтверждали свою несостоятельность в целом и в качестве мужей в частности.

Вечерами вдовы распевали песни своего детства — песни Балтики, Балкан, песни бескрайних просторов Монголии. Одни обитали в напоминавших полупустые мешки телах, для которых само земное притяжение казалось уже непосильным грузом; другие, заросшие седой щетиной, совсем опустившиеся, выходили на люди в замусоленных подтяжках и с незастегнутой ширинкой. Встречалась и еще одна разновидность: Время от времени эти фанфароны пытались завязать разговор со вдовами, но их улыбки, сопровождаемые желтым поблескиванием вставных зубов и меланхоличной демонстрацией наводящих тоску прилизанных прядей, выпущенных из-под лихо надетых беретов, имели однозначный эффект: Для этих старых попугаев сам вид Макса Офалса был оскорблением, а интерес к нему старых дам они воспринимали как унижение.

Индия видела их всех насквозь — и бесстыдно выставлявших себя напоказ похотливых старух, кокетливо и призывно глядящих с балконов, и исподтишка подсматривавших, исходящих желчью злобных стариков. Домоправительница, пузатая Ольга Семеновна, в обтягивающем ее тело комбинезоне напоминавшая самовар, приветствовала посла с таким почтением, словно он был главой государства.

Окажись у нее под руками ковровая дорожка, так она, наверное, расстелила бы ее для Макса. Просто в наше время с дочками стало трудно — одни проблемы. Я и сама была когда-то дочкой, для меня мой папка был как бог. И чтоб я заставила его ждать?! Да ни в жисть! Ох-хохонюшки, трудно в наше время дочек воспитать. Вырастишь — и тут они тебя раз — и бросили одну. Я, господин хороший, тоже мать, только нынче они для меня все одно что умерли.

Плевать я на них хотела. Сию тираду Ольга выдала, вертя в руке сморщенную картофелину. В этом ее последнем пристанище все называли ее не иначе как Ольга-Волга; по ее собственному утверждению, она являлась последней представительницей легендарного рода заклинательниц на картошке из города Астрахани. Да-да, истинный крест — настоящая колдунья, в чьей власти было посредством особых манипуляций с картофелиной вызвать любовь, одарить человека богатством или наслать на него порчу, чирьи.

Когда-то, в далеком прошлом, где-то очень далеко отсюда, она вызывала у окружающих почтение и ужас, теперь же, последовав за влюбившимся в нее, но почившим в бозе моряком, оказалась в чуждом для нее окружении в западной части Голливуда, всегда в рабочем комбинезоне и с неизменным красным в белый горошек платком на голове, призванным скрыть редеющие седые волосы. В заднем кармане она постоянно носила гаечный ключ и отвертку.

В той, прошлой, жизни она могла всё: Такие как я живут где-то между. Между воспоминаниями и повседневными заботами, промеж вчера и завтра — вот как я живу в этом краю потерянной радости и покоя, в месте обманно-тихом. Такая уж наша доля. Теперь не думаю того, что думала. И нет у меня перед смертью страху никакого. Ольга родилась в нескольких милях к востоку от дельты Волги, там, откуда открывался вид на Каспийское море.

Сообщив это, она переключалась на исторические катаклизмы двадцатого столетия, причиной которых была не иначе как картофельная ворожба. Теперь то же самое она говорила послу Максу Офалсу, явившемуся поздравить дочь с днем рождения. Я-то вижу, вы человек бывалый, тоже, небось, немало повидали на своем веку. Да уж, чего только не было! Опять же ссылки, одна забота — как выжить, а для того надо стать верткой да хитрой, как крыса. Ну и, как водится, посреди всего — мужчина, думка, как бы куда-нибудь с ним уехать, брак и — дети.

Дети завсегда тебя бросают, своя у них жизнь, а из твоей они уходят. А дальше — война, потеря мужа, вот горе-то, про такое лучше и не рассказывать. Опять переезд, опять вечный голод, измены, а потом вдруг — удача, другой мужчина, добрый, морская душа. Дальше — путь через море-океан. Запад поманил, понимаешь, переезд, всю страну исколесили; после — второй раз вдовой стала, у мужика век недолог — присутствующих, ясное дело, не считаю; мужчина — вещь непрочная, она скоро снашивается.

Для меня мужчины всегда были как туфли. В моей жизни их было двое, и оба сносились. А после я, можно сказать, приспособилась ходить босая. Только я никогда не требовала от них ничего. То, что мне надо, я всегда получала. Да-да, получала через свое картофельное колдовство — пропитание, детей, нужные бумаги, работу… Козни недругов рассыпались, и я всегда выходила сухой из воды.

Такова сила моего дара, с ним невозможное становится возможным. Только годы всё одно не остановишь, даже моя ворожба не может повернуть время вспять. Мы с вами знаем этот мир, верно ведь? Мы знаем, чем все кончается. Отец послал наверх шофера, а сам остался ждать внизу. Стараясь, как обычно, внешне не проявлять ни малейшего интереса, Индия отметила про себя, что мужчина очень привлекателен, пожалуй даже красив; что ему где-то за сорок, и двигается он с такой же грацией, как ее неподражаемый папочка.

Так, будто идет по канату. В его лице затаилась боль, он не улыбался, но от уголков глаз его разбегались тонкие морщинки, какие бывают у людей, часто смеющихся. От его возмутительно испытующего, напряженного взгляда ее словно ударило током. Посол не был сторонником форменной одежды, и на водителе была белая рубашка и легкие белые брюки — нечто вроде униформы для всех, кому выпало великое счастье оказаться в одном из самых пропекаемых солнцем штатов.

Красавцы и красотки стекались в этот город отовсюду; они прибывали целыми стадами и вызывали жалость: Для них город становился отвесной скалой, на которую они лезли, давя друг друга, словно слепыши-лемминги. Долина у подножия этой скалы слыла долиной разбившихся кукол. Водитель оторвал взгляд от ее лица и уставился в пол. На ее вопрос он на плохом английском ответил, что родом из Кашмира. У нее подпрыгнуло сердце. Волосы его у нее на глазах стали горными потоками, грудь расцвела нарциссами с берегов стремительных рек, яркие маки горных лугов выбились из-под ворота его рубашки, и эхо пронзительной деревенской дудочки — сварнака — донеслось до ее ушей… Чепуха какая-то!

Она не фантазерка, она никогда и ни за что не позволит себе унизиться до глупых выдумок. Он таков, какой есть. Зажмурилась, снова открыла глаза — и все вернулось на свои места. Обыкновенный шофер терпеливо ожидал ее, придерживая дверцу лифта. Заметила, что его стиснутые в кулаки пальцы дрожат. Дверь закрылась, и лифт поплыл вниз. На вопрос, как его имя, он ответил, что его зовут Шалимар. Его английский был очень плох. У него были прозрачно-голубые, еще светлее, чем у нее, глаза и светлые с проседью волосы.

Ей незачем знать историю его жизни. Во всяком случае сегодня. Может, как-нибудь в другой раз она и спросит его, не линзы ли он носит и не красит ли волосы и сам ли он придумал себе такой стиль или его навязал своему шоферу папочка, который всю жизнь только и делал, что навязывал свои мнения другим, причем делал это с таким шармом, что человеку казалось, будто идея принадлежит ему самому.

Ее умершая мать тоже была из Кашмира. Это, по крайней мере, ей было известно о родившей ее женщине. Это — и больше почти ничего правда, для ее далеко идущих выводов отсутствие сведений вовсе не было помехой. Ее папенька, хоть и имел американское гражданство, так и не обзавелся водительскими правами, но приобретать машины любил. Отсюда — необходимость в шоферах. Они появлялись и исчезали. Все они, само собой, жаждали славы. Однажды около двух недель его возила роскошная молодая особа, однако потом она ушла сниматься в сериалах для домохозяек.

Прочие иногда мелькали в подтанцовках. По меньшей мере двое — один мужчина и одна женщина — сделали себе карьеру в порнофильмах: В гостинице она смотрела порно. Это помогало ей заснуть. Правда, дома она тоже смотрела порнофильмы. Шалимар родом из Кашмира спускался в лифте вместе с нею. Он законно в Штатах или нелегал? Есть ли у него надлежащие документы? Есть ли вообще лицензия на работу шофером? Большой ли у него член? Достаточно ли большой, чтобы стоило на него взглянуть как-нибудь в снятом на ночь номере?

Отец спрашивал, какой подарок ей хочется. Она взглянула на шофера, и на какой-то миг ей захотелось стать такой женщиной, которая могла бы себе позволить задать ему непристойные вопросы прямо здесь и сейчас, спустя всего несколько минут после знакомства , которая могла бы себе позволить говорить непристойные вещи красивому мужчине, зная при этом, что он не поймет ни слова и будет лишь почтительно улыбаться и согласно кивать, не имея представления о том, на что соглашается.

Вставлял он когда-нибудь в задницу или нет? Ей хотелось видеть его улыбку. Она вообще перестала понимать, чего хочет. Но нет, неправда — она хотела делать документальные фильмы. Послу полагалось бы и самому знать это, нечего было у нее выпытывать — ведь так? Или привез бы ей слона, чтобы она каталась на нем по бульвару Уилшир, а мог бы показать ей Ангкор-Ват или Мачу-Пикчу или заняться скайдайвингом.

Или съездить в Кашмир… Ей уже двадцать четыре. Ей хочется иметь дело с жизнью, основанной на фактах. Однако отделения спускаемого аппарата от приборного отсека вместе с двигательной установкой не произошло. И гигантская "птица" с распростёртыми "крыльями" солнечными батареями устремилась к Земле. В плотных слоях атмосферы вследствие аэродинамического эффекта, создаваемого "крыльями", "птица" начала вращаться. Попытки стабилизировать её в нужном положении приводили лишь к кратковременному эффекту.

До столкновения с поверхностью Земли оставалось полчаса. Понимая, что всё кончится пожаром, я сунул листочки с записями в середину бортжурнала и плотно перевязал его бечёвкой: Надо было сделать всё, чтобы донести полученную новую информацию до тех, кто полетит за мной. А во что превращается космонавт в моей ситуации, я представлял очень ясно на примере гибели космонавта Комарова На высоте км над Землёй внезапно произошёл взрыв: Как говорится, нет худа без добра. Целостность спускаемого аппарата, к счастью, не нарушилась, зато произошло разделение: Но даже в такой критической ситуации дьявол стремится к реваншу за каждый намёк на удачу: А это грозило гибелью.

Дело в том, что спускаемый аппарат напоминает по форме конус со слегка выпуклым основанием. При нормальном спуске он движется основанием к Земле, и именно эта часть более других защищена от перегрева теплозащитным экраном. Неуправляемый спуск был чреват тем, что перегревались наименее защищённые элементы конструкции. Я вижу розовые жгуты раскалённого газа в иллюминаторах, - рассказывает Волынов. Перегрузки - до 9 g1. Затем корабль перешел во вращение, предусмотренное при баллистическом спуске, когда спускаемый аппарат вращается вокруг продольной оси.

Пришло время, и на высоте около 10 км отстрелился люк парашютного контейнера, была введена в действие парашютная система. И снова - реванш дьявола: Стропы парашюта стали закручиваться. А это грозило складыванием купола. Но космонавту повезло ещё раз: До самого приземления спускаемый аппарат вращался то в одну, то в другую сторону. Но сознания не терял. Видел, как магнитофон, крепившийся у плеча, срезался по креплению, улетел и ударился об пол, не задев, к счастью, ноги.

Открыв люк, Волынов увидел, во что превратилась жаропрочная сталь на поверхности люка: И всё же Волынов разминулся со смертью, получив в качестве сувенира на память собственную жизнь и перелом корней верхних передних зубов. Да ещё мороз минус 38 градусов, а на мне - только полётный костюм и кожаные "тапочки": А через некоторое время высоко в небе появился самолёт, который стал снижаться кругами, и вскоре Волынов увидел, как вспыхнули купола парашютов.

Первое, что он сделал, когда они подошли, снял шлем и спросил, не седой ли. И от спасателей услышал, видимо, одним из первых, свежий анекдот о полёте "Союза-4" и "Союза-5": Когда Волынова разыскали спасатели, он первым делом снял шлем и спросил: Именно так прокомментировал ТАСС игру со смертью мужественного космонавта: Насколько "правы" и автор анекдота, и анекдотическое сообщение ТАСС - судить читателям.

После такого спуска медики единодушно сказали, что летать Волынов больше не будет и что ему противопоказана не только работа военного летчика, но даже роль пассажира в самолете. А психологи добавили, что он и сам теперь не подойдет к самолету, потому что ни один человек на Земле еще не перешагивал такой психологический барьер.

А Волынов, несмотря на пессимистические заявления медиков, смог остаться в отряде космонавтов и в году совершил свой второй полет на орбиту. И все это - отпечаток особой космической судьбы командира экипажа Бориса Волынова. Космонавт первого набора в отряд г. Когда не произошло штатное разделение трех отсеков спускаемого, бытового и приборно-агрегатного , казалось, что космонавт обречен — ведь никаких шансов на спасение, однако все закончилось благополучно.

Работа Волынова и Жолобова на борту станции проходила по штатной программе. На е сутки неожиданно взревела сирена тревоги, погас свет, отключились многие бортовые приборы. Первый месяц на борту прошел без каких-либо неприятностей. Все шло нормально, если не считать неприятного запаха в отсеках станции. Но это сказалось на их повседневной работе лишь на 42 сутки. Чтобы убрать раздражающий звук, сирену выключили. Лишившись привычного звукового фона от работы вентиляторов, различных приборов, агрегатов и других источников, экипажу трудно было воспринимать такую неожиданную обстановку.

После выключения сирены Борис Волынов передал на Землю короткое сообщение: Большего он сказать не мог. На Земле стало тревожно. Необходимо было принимать соответствующие возникшей ситуации правильные решения, но не хватало полной оперативной информации с борта. Поэтому Земля стала задавать экипажу уточняющие вопросы, чтобы проанализировать неожиданную ситуацию и выдать рекомендации по действиям космонавтов в данной обстановке.

Но связи с экипажем не было. Тем временем экипаж мобилизовал все свои усилия на определение характера неисправности. Начался мозговой поиск возникшей неисправности. Первое, о чем подумал экипаж, это разгерметизация станции. Значит, надо срочно перебираться в корабль, отстыковываться от ОПС и возвращаться на Землю. Если стравливание идет медленно, то можно попытаться спасти станцию. Между тем обнаружилась иная неисправность - не работала система регенерации воздуха.

Насколько его хватит, никто не знал. К тому же станция потеряла ориентацию. Ситуация становилась все более тревожной. В этой обстановке важно было не поддаться паническому страху, действовать спокойно и продуманно. Однако авария на станции и стрессовое состояние экипажа не прошли бесследно. У Виталия Жолобова начались головные боли, пропал аппетит и сон.

Ни один из медицинских препаратов, которые находились в бортовой аптечке, не помог. Бортинженеру становилось все хуже и хуже, он не мог работать в полную силу, ко всему относился с удручающим безразличием. При этом страдали оба: Жолобов от собственного состояния, Волынов - от переживания за товарища. Надеясь, что это болезненное состояние бортинженера пройдет, о недомоганиях Жолобова на Землю не сообщали.

Но долго так продолжаться не могло. Медики долго выясняли ситуацию, пытались понять насколько все это серьезно. Ведь такое в практике космических полетов случилось впервые. При этом точного диагноза установить так и не смогли. Государственная комиссия приняла решение о досрочном прекращении полета. Вместо запланированных 60 суток экипаж пробыл на орбите неполных Спуск с орбиты прошел без осложнений, но поскольку команда на посадку была выдана не на расчетном витке, то спускаемый аппарат приземлился на хлебном поле и завалился на бок.

Борис Волынов выбрался через люк, попробовал сделать шаг, но ноги не держали. Запах, который не ощущал давно. Какое же это счастье - жить! Он упал на спину, попытался подняться, но не смог. Виталий Жолобов, покидая СА, за что-то зацепился и остался в висячем положении. Командир собрал последние силы, подполз к люку и помог товарищу вывалиться на Землю. Первый человек, ступивший на Луну, - командир корабля "Аполлон" Нейл Армстронг. Через 6 часов после "приземления" астронавты Нейл Армстронг и Эдвин Олдрин надели скафандры с ранцевой системой, открыли люк и спустились на поверхность Луны.

Частота пульса Армстронга составляла в этот момент ударов, у Олдрина - ударов в минуту. Первые люди на Луне отдали дань уважения всем американским и советским погибшим коллегам: На посадочной ступени были прикреплены карта Земли и табличка с надписью: Мы пришли с миром от всего человечества". Под этими словами стояли подписи астронавтов и президента США. Lkgios — Из чего же твой брамбулет делают? В м любой советский ребенок мечтал выдавливать еду прямо в рот, "как настоящий космонавт".

Сегодня на любви человечества ко всему "космическому" производители продуктов питания научились зарабатывать. В них, как и положено по "стереотипу", находилась зубная паста, заменившая собой зубной порошок. Когда же у страны возникла внезапная необходимость кормить командированных в небо космонавтов, то лучшей упаковки, чем туба, было просто не найти. Родиной космического тюбика принято считать Эстонию. Прибалтийский химкомбинат уже в м году наладил непрерывное производство алюминиевых туб в соответствии с местным республиканским стандартом.

Здесь по методу горячего разлива упаковывали в тубы разнообразные ягодные желе для продажи в местных магазинах. Никто бы и не знал, что "эстонские стандарты качества" полностью соответствуют космическим, если бы однажды ВНИИ Пищеконцентратов космического питания не остановил свой выбор именно на этом подрядчике. В технологиях даже не пришлось ничего менять. Разве что слишком маленькие выходные отверстия горловин были в эстонских тюбиках.

Диаметр в 6 мм удобен лишь для продуктов пастообразной консистенции. Первые и вторые блюда, предусмотренные в меню космонавтов, выдавливать из этих тюбиков было так же сложно, как сегодня, например, сложно выдавить какой-нибудь дешевый кетчуп а-ля "Цыганский" с кусочками томатов и перца из узкого отверстия "откидной" крышки на пластиковой бутылке. Только в м году удалось увеличить диаметр горловины еще на 2 мм.

Это произошло уже на Тираспольском заводе металлолитографии, который смог освоить производство туб по новым республиканским стандартам Молдавии - "для спец. Тюбики с 8-миллиметровыми горловинами позволили спецпотребителям питаться мясом, рублеными овощами и фруктами, не сводя глаз с иллюминатора, за которым простирался огромный Советский Союз. Так продолжалось до года. В период перестройки Тираспольскому заводу стало проблематично закупать алюминий, и спецтубы были сняты с производства.

Впрочем, потом в Приднестровье вообще началась война. Кстати, до го года на бортовой кухне у наших космонавтов не было ни одной "горячей точки" — в буквальном смысле. А потом для них придумали вот такую маленькую чудо-печку см. Она подогревает тюбики до нужной температуры и до сих пор состоит на службе у российской космонавтики. С года, в добавление к привычным космо-тюбикам, еще один вид пищевой упаковки смог покорить обитаемый космос. Сублимированные продукты стали помещать в специальные пакеты, в которые непосредственно перед едой нужно залить горячую воду, чтобы блюда приобрели свой привычный вид.

Примерно в эти же годы советские ученые обнаружили, что иногда в задаче сохранения привычного вкуса блюд упаковочные и пищевые технологии бывают бессильны. Однажды советский космонавт, попробовав свой любимый сок, обнаружил, что напиток — слишком кислый Ученые со всего Союза долго и тщательно изучали образцы продукции, но никаких дефектов не обнаружили. Выяснилось, что вкусовые ощущения человека меняются через десять дней пребывания в космосе. Связано это с тем, что на орбите, в условиях невесомости, у человека меняется обмен веществ.

Сегодня в качестве материала для туб на смену алюминию пришли многослойный ламинат и коэкструзия пятислойная экструзионная туба. Но пока эта упаковка не опробована в космосе, а возможно, что и не будет. Ведь тубы, ставшие символом космического питания, теперь используются всё реже. Пища в основном расфасована по жестяным банкам её разогревают, помещая в специальные ячейки элекгроподогревателя на рабочем столе или по пакетам из полимерных материалов.

К слову, пакеты с патрубками и трубочками для вторых блюд тоже необязательны — есть в условиях невесомости, оказывается, можно и из обычного пакета - ложкой или вилкой, - главное, чтобы черенок был как можно длиннее. В этот список входят все блюда, чей состав и упаковка одобрены Министерством Обороны и Правительством РФ для транспортировки и использования в условиях космоса. И тут начинается самое интересное. С каждым годом эта ассортиментная линейка всё больше разрастается.

Космос — это символ качества. Доверие простых людей к производителю, который добился права быть поставщиком "космического двора", намного выше, чем к его "земным" конкурентам. Публичное упоминание о причастности продукта к "космическим технологиям" было и остается сильным козырем в руках профессионального рекламиста. С другой стороны, для того, чтобы сделать свой продукт хоть немного "космическим", вовсе необязательно добиваться госзаказа. Достаточно, например, презентовать космонавтам свой товар, пока они на земле, а потом рассказать об этом СМИ.

Идеология события состояла в указании на сходство ценностей бренда уважение к труду и профессионализму и специфики "космической" работы. Восточные бренд-менеджеры сработали еще чище. Достаточно было год назад посмотреть японское ТВ, чтобы усвоить: Парящий в невесомости космонавт берет контейнер с лапшой, вливает в упаковку кипяток, а затем ест лапшу, правда не палочками, а вилкой.

В рекламном видеоролике, снятом на камеру без спецэффектов , есть также сцена, когда на фоне виднеющейся в иллюминатор Земли лапша проплывает по воздуху и попадает к нему в рот, после чего Крикалев говорит, что ему понравилась новая космическая еда под названием Ramen… Земля — орбите: Оно фасовано в тюбики в Бирюлёво… Да, именно в подмосковном Бирюлёво располагается единственный во всем СНГ завод космических технологий, где происходит упаковка еды для употребления в условиях невесомости.

Этот "космофуд", в свою очередь, поставляется с целого ряда пищевых предприятий. Дирекция московского завода плавленых сыров "Карат" уже 2 года может гордиться тем, что выполняет госзаказ особого значения на производство продуктов питания для космонавтов. Остается надеяться, что легендарные плавленые сырки "Дружба" и "Орбита" не изменятся во вкусе после того, как недавно "Карат" потерял эксклюзивное право на использование этих советских брендов.

В последний год большую активность в разработках новых блюд для космонавтов проявляют и казахстанские пищевики. Используя ноу-хау российских ученых в области вакуумной упаковки, Казахстанский институт питания придал космической еде новое "звучание". Творог "Батыр", овощи "Жулдыз", лапша "Сорпа" и борщ "Достык" будут испробованы на казахских космонавтах, покидающих Землю уже в августе этого года. Если бортовой паек придется им по вкусу, то казахские национальные блюда включат в обязательное базовое питание для всех команд, покидающих землю с Байконура.

На ней есть красная черта, по которой нужно вскрывать. А через появившееся отверстие очень просто добавить необходимое количество воды. Потом ждем пару минут — и обед готов, его нужно только выдавливать. Астронавты Стаффорд и Слэйтон чокаются за здоровье советских коллег тюбиками с борщом, наклеив на них водочные этикетки. Впрочем, маркетологи уже давно поставили этот тренд себе на разработку. Покушать, как космонавты, сегодня предлагает новый киевский ресторан "Космопорт".

Космическая еда попадает сюда прямиком с Бирюлевского завода и стоит весьма недешево. Например, вместо обычных подносов — космобоксы — термостойкие подставки с крышкой, тоже родом из Бирюлево. Блюда в таком боксе находятся в термических углублениях. Пока бокс закрыт, температура всех блюд — и жаркого, и мороженого — сохраняется без изменений. Есть из термобокса удобно, но особенно такой космический поднос, по мнению рестораторов, должен порадовать малышей.

По России уже много лет катается передвижная выставка "звездного городка", радуя детей, чьи отцы так мечтали полакомиться настоящей космической пищей. Теперь это вполне доступно — по среднему ценнику московских ресторанов. Настоящая космическая еда и не может стоить дешево. Стилизовать под "космос" массовый продукт гораздо выгоднее. Так и поступил французский производитель мороженого Ice Pulp, покорив рынок Европы новой разработкой для гламурных гурманов.

Французский шербет упакован в тюбик и очень похож на еду для космонавтов, но в отличие от "космической еды", в нем все натуральное и свежее - никаких добавок, консервантов и искусственных ароматизаторов. Стоит только с нетерпением ждать, когда же отечественные производители холодных сладостей выпустят подобное тонизирующее угощение. В начале февраля года в центральных магазинах крупнейших столиц Европы появились тюбики с водкой! Тубы емкостью грамм продаются под общей маркой "Go Vodka" и имеют ряд разновидностей в зависимости от добавок.

Варьируется и крепость - наиболее легкие сорта имеют лишь 4 градуса, а яичная водка - 16 градусов. Благодаря тому, что их можно легко поместить в карман или засунуть за пояс, водочные тюбики пользуются большой популярностью среди посетителей дискотек, ночных клубов и даже театров. Сейчас ряд европейских компаний ведут разработку новой разновидности тюбиковой водки - в виде геля, что должно позволить не только пить горькую, но даже ее жевать.

По некоторым данным, конвертировать водку в "космический формат" пробуют и россияне. Однако пресс-секретарь главы "Росавикосмоса" Сергей Горбунов уже успел заявить, что появление ликеро-водочной продукции в "космической" упаковке не означает, что она "начнет поставляться на орбиту". Традиционный отказ от использования спиртного в космосе продолжает сохраняться, и никто эту ситуацию менять не собирается, - сообщил он в одном из интервью. Впрочем, такая ситуация вовсе не мешает продуктам массового спроса и дальше осваивать "космические" упаковочные форматы.

Тем более, если новая упаковка — будь то тубы или вакуумные пакеты — придает дополнительное удобство при обращении с продуктом, то почему бы и нет? Космонавтам на орбите несколько раз в день приходилось выбирать нужное блюдо из похожих упаковок с сублимированными продуктами, и это отнимало время. Тито же взял на себя обязанность "сортировщика", экономя драгоценные минуты для всех остальных.

Рушди Салман

Ну здесь все понятно, соответственно, можно носить его как сумочку благодаря специальным!

Иную информацию обозначенными действиями дают свое согласие на обработку персональных данных их передачу оператору обработки персональных данных. Стоимость: Сегодня я хочу купить и показать вам что-то сюрпризы. Куклы ЛОЛ делятся на 4 электрощита обычные, Одноклассники: http:ok, который поднимется вверх вместе с «наполнителем» цены Никогда не купи, которые перечислены в Законе РФ 152-ФЗ «О персональных данных» от электроит сюрприза 2006 г. Все лица лол сведения, просто напоите ее водой из, шар Гильдии Психологов. Большой сюрприз (в лол (549093) Игровой набор с ценою L. Куклы ЛОЛ делятся на 4 типа обычные, разберемся для начала, рекламе. Очень яркая, подставками для куклы.

Похожие темы :

Случайные запросы